вход для пользователя
Регистрация
вернуться к обычному виду

"У корней дерева" - Зорайр АТАБЕКЯН

09.09.2008 Зорайр Атабекян Статья опубликована в номере №5 (14).
Комментариев:0 Средняя оценка:5/5

(Путевые заметки из Джраберда и Кусапата)


В 1983 году, в далеком и «счастливом» коммунистическом прошлом, школьником младших классов я присутствовал однажды осенью на собрании людей, большей частью мне незнакомых. Они приехали из разных республик тогда еще огромной советской страны: кто из России, кто из Грузии, кто с Украины, большинство – из разных уголков Армении. В общей сложности собралось до двухсот человек. Дело было в Меликгюхе, с «легкой руки» коммунистического режима переименованном в 1946 году в Цахкаван, дабы стереть память местных жителей о своих корнях. Но местные жители еще помнили об этих корнях и между собой продолжали называть село по-прежнему. В те прохладные осенние дни люди, связанные общим происхождением, собрались в далеком армянском селе все с той же целью – вспомнить свои корни. Это был первый тоhмаhавак (родовое собрание) меликского рода Атабекянов.

Собрание проводилось в доме одного из старейших представителей рода – вдовы Аршалуйса Атабекяна Азиз-нани. Хорошо помню тот большой двухэтажный каменный дом, построенный в традиционном армянском стиле: множество просторных и малых комнат, вместительный погреб, всегда полный даров земли, балкон, смотрящий на восток, в сторону восхода солнца. Когда я был маленьким, я побаивался ходить в этот дом. Внутри он скорее походил на храм. Там было темно, как-то по-особому тихо и все было пронизано архаикой – от мебели и предметов обихода до странного запаха чего-то очень древнего, вековечного, по-спартански строгого, запаха совершенно незнакомого городскому мальчику и потому несколько отпугивающего.

Приглашение на тоhмаhавак

Именно в этом доме, в большом его зале, в октябре 1983 года проходило родовое собрание Атабекянов. По периметру зала были расставлены столы со всевозможными яствами богатой армянской кухни. Было много фруктов, красного вина и мачара; стояла обильная урожаем золотая осень.

Мы – «Атпеканц рехекы» (на местном говоре «Атабековы дети»), как нас называли в селе – «пировали» по-своему, наслаждаясь мачаром, пока взрослые произносили свои длинные и не совсем понятные нам речи. Это сейчас, по прошествии многих лет, я понимаю, как много упустил, не вслушиваясь в каждое сказанное слово за тем традиционным армянским застольем. Тогда же хвалебные тосты и родословные рассказы взрослых мне были малоинтересны. Но все же я уловил основную суть сказанного, потому что эта мысль повторялась разными ораторами и тамадой, моим отцом Рачиком Атабекяном.

Речь шла о некоем Джалале Доле, Хаченском владыке, о его отпрыске – Атабеке Великом и потомке последнего – мелике Вани. За столом говорили, что наш род произошел от них, что Атабекяны – мелики Джраберда и корнями своими происходят из северного Карабаха, где находится наше родовое село Кусапат, вотчина первых Атабекянов. На том же собрании на стене висел большой лист бумаги с изображением дерева, на ветвях которого были написаны имена. Люди, произносившие тосты, часто подходили к этому дереву и указывали на какую-то ветвь, и я помню, как загорались их глаза при словах «это мой предок» или «вот мой прадед». Позже появились статьи в газетах («Авангард» 5 апреля 1985 г. и др.), рассказывающие о тоhмаhаваке Атабекянов, об избрании на нем нового танутера-тоhмапета, об утверждении тоhманиша – символа рода.

Слова «тоhмапет», «Карабах», «мелик», «Джраберд», «вотчина», да и смысл всего этого собрания, волнения и суеты вокруг него были мне непонятны. Я лишь чувствовал, видел по выражению лиц, по атмосфере, что это не просто очередной дежурный пир из числа широко распространенных на Кавказе. Потребовалось около двух десятков лет, чтобы понять смысл происходившего тогда события.

* * *

Могила Овсеп-бека Атабекяна, потомка мелика Вани Атабекяна

Маршрутка петляла по крутым склонам Арцахского хребта. Позади остались освобожденный армянский Бердзор и долина Ахавно, а впереди – Шуши и Степанакерт, древняя и новая столицы Арцаха. В последний раз в Арцахе я был давно – в 1994 году.

Тогда наша часть успешно обороняла Омарский перевал. Если бы азербайджанские войска перешли его, армянскому населению долины Трту грозило бы повторение того, что случилось в 1992-м, этническая чистка, по жестокости сравнимая с тем, что происходило во время Мец Егерна, Геноцида армян в соседней Турции. Но было и нечто другое, не менее важное, что заставляло держать высоту до последнего. Было ясное осознание того, что вся земля за спиной священна и сдача ее нарушила бы некий закон мироздания, на котором зиждется справедливость в мире и строится извечный Армянский мир.

Я вспомнил, как относительно недавняя находка – межевой камень с араратскими (урартскими) надписями одного из ванских царей, обнаруженный в долине Ахавно, – вызвала настоящий переполох у историков. Ранее считалось, что власть Араратского царства (Урарту) никогда не простиралась далее юго-восточных окраин Сюника; все, что находилось восточнее, именовалось в араратских источниках «странами по ту сторону озера». А межевой камень доказал, что не только весь Сюник, но и по меньшей мере юго-восток Арцаха были частью единого царства Арарат. А какие тайны и находки сулит нам открытый заново через тысячелетия в низинном Арцахе Тигранакерт?!

Река ТртуАрцах был известен араратцам (урартам) как Уртехини. Он также упоминался в Авесте, Бундахишне и других древнеиранских источниках как Арзах – один из кишваров, семи частей арийского света. Древние иранцы считали, что отсюда вытекало множество рек и устремлялось на восток, в другой кишвар под названием Савах.

Сведения об Арзахе были настолько скудны и туманны, что создавалось впечатление о некоей далекой и загадочной горной стране, где садится солнце и откуда берут начало воды мира. При всей ограниченности и мифологизированности географических представлений древних даже им удалось заметить особенность Арцаха – быть своего рода аналогом тибетской Шамбалы в нашем регионе. И хотя иранцы ко времени создания Авесты уже практически забыли о своей (и всех арийских народов) прародине, название этой прародины – Ариана – все же сохранилось в одном из средневековых названий северо-восточной Армении – Арран и родовом имени его правителей, прямых потомков hАйка Наhапета, Арраншахиков.

Горы не могли не запечатлеться в арцахцах, которые, без сомнения, ощущают себя горцами, относя к ним также армян Сюника, Вайоц-Дзора, Лори, Сасуна, Зейтуна. Как это имеет место у многих народов, горцы проводят различие между собой и «людьми долины», «столицы». Безусловно, принадлежа к Армянскому миру, горцы всегда считали себя особой частью армянского народа, со своей особой общеармянской миссией. Арцахцы до сих пор сохранили значительные элементы архаичного, подчас сурового быта, что среди прочего просматривается в правилах морали, этики, эстетики и в особой привязанности к традиции, увы, в целом уже потерянной Армянством. Это различие напомнило мне разницу между спартанцами и афинянами, которая сохранилась с древнейших пор и до наших дней в Греции.

* * *

Первое, что хотелось увидеть, была крепость Джраберд. Довольно лихо преодолевая ямы и валуны горной дороги, военная «Нива» доставила нас к основанию крутой скалы на излучине рек Трту и Трхи. Крепость располагалась на вершине скалы, окруженной водами двух рек, отсюда она и получила название Джраберд – «Вод- ная крепость». История не сохранила сведений о том, когда и кем она была построена. Известно лишь то, что Джраберд, также именуемый Чараберд или Джермук, существует по меньшей мере с VII века. По свидетельству Баграта Улубабяна, впервые Джраберд упоминается армянским историком Мовсесом Каланкатуаци в связи с нашествием хазар в 620-х годах. Крепость была частью оборонительно-оповещательной линии, тянувшейся вдоль ущелья реки Трту с востока на запад.

Берданиш - символ рода АтабекянЗа века своего существования Джраберд сменил нескольких владельцев. Сначала крепостью владели Арраншахики – потомки Аррана, отпрыска Сисака и Айка Наhапета. За Арраншахиками последовали их прямой потомок, князь Асан-Джалал Дола I Великий, сын князя Вахтанга Тангика и княгини Хоришах Закарян, и далее род Асан-Джалалянов. Начиная с XVII века, хозяевами крепости были Мелик-Исраеляны. А в XIX веке Джраберд и одноименное меликство перешли к Атабекянам, которые и стали последними владельцами крепости.

Башня замка ДжрабердПрактически все источники, упоминающие Джраберд, говорят о его неприступности. По всей видимости, последнее сражение, которое имело место у стен Джраберда, состоялось между Адамом Мелик-Исраеляном и персидским ставленником-губернатором в Арцахе Панах-ханом. Панах, как и многие до него, намеревался взять штурмом крепость Джраберд, где находился мелик Адам. Однако, прибыв с войском к Джраберду, хан убедился в неприступности крепости, и решил пойти на уловку – попытаться выманить мелика Адама из крепости. Адам предугадал намерения Панаха и вместе со своими воинами первым нанес сокрушительный удар по противнику, вынудив его бежать в Шуши. Об этом событии повествуется в неопубликованной рукописи Саргиса Асан-Джалаляна «Агванк», которая была недавно обнаружена в библиотеке Тюбингенского университета в Германии.

В неприступности Джраберда я смог убедиться сам. В крепость ведут два прохода. Один идет вдоль крепостной стены к основным воротам, расположенным сбоку. Сейчас этот путь практически непроходим из-за крутых склонов, покрытых обильной растительностью, но ворота Джраберда хорошо сохранились. Другой путь проходит через длинный тоннель, пробитый в скале. Сам тоннель пройти легко, он достаточно высокий и местами даже можно идти в полный рост. Но тоннель заканчивается очень крутым, почти отвесным подъемом, который можно преодолеть, только цепляясь за корни деревьев и траву. При этом существует вполне реальный риск сорваться и упасть в пропасть Трту. К счастью, я и мои спутники довольно легко преодолели этот путь и вскоре оказались на вершине Джрабердской скалы.

Больше всего поразил вид из крепости: вокруг были высокие горы, покрытые густыми лесами, а внизу виднелась река с бирюзовым оттенком воды. К северо-востоку от Джраберда, среди, казалось, непроходимых лесов, белел монастырь Ерицманканц.

Сам Джраберд в целом неплохо сохранился. Внешние стены крепости с бойницами еще прочны. Внутри множество строений – жилые, постройки, амбары и хранилища, тониры в земле. Из историй, пересказанных разными авторами, известно, что Джраберд часто осаждался иноземными ордами, что требовало содержания значительных запасов еды для обороняющихся и мирного населения, которое укрывалось в крепости. По всей крепости раскиданы черепки глиняной посуды, однако за все эти годы никто не проводил археологических раскопок. А ведь за века своего существования крепость Джраберд наверняка накопила достаточно тайн для археологов. 

* * *

Джраберд

Следующим пунктом моего маршрута было селение Кусапат – та самая вотчина, откуда ведут свое происхождение все Атабекяны. Селение Кусапат (Касапат, Касапет) расположено в ущелье одноименной реки. У реки есть и другое название – Чортандзутинджур («Река высохшего дерева груши»), хотя сегодня местные жители называют реку просто «ару» (дословно «ручей»). Село практически целиком расположено на левом берегу реки. На правом берегу, напротив села, высится холм Аревчтес («Не видящий солнца»), покрытый густым лесом, что, видимо, и послужило поводом для столь странного названия, на левом же берегу, за селом выше по течению – холм Чорохчюхер («Сухие ветви»), а выше него – гора Кусапат. Где-то у истоков реки есть загадочный родник Джракн, с которым связаны разные местные истории и предания.

Нынешний глава сельской общины Генрик – бывший учитель кусапатской школы, средних лет, худощавый, с вдумчивым взглядом человека, умудренного жизненным опытом. Узнав о том, что я из рода Атабекянов, он учтиво заметил, что в Кусапате Атабекянов не называют по фамилии. Заметив изумление и непонимание на моем лице, он добавил: «Мы вас называем меликанц (то есть меликовы)». Генрик вежливо пригласил меня и моих спутников в свой дом, расположенный в центре села. Размеренный разговор шел в гостиной за традиционной арцахской тутовой водкой – «тоти охи» – ничего крепче я никогда не пил. Этот неторопливый разговор меня несколько беспокоил; я приехал издалека и хотел узнать побольше обо всем. А Генрик не спешил. Он рассказывал о селе с какой-то особо чинной и подчеркнутой гордостью. Вначале я неверно интерпретировал это как гордость главы общины своей должностью. И лишь затем, по мере рассказа, мне открылась истинная причина этой гордости. Весь рассказ Генрика пронизывала гордость за Кусапат, его богатую историю и традиции. В его речи не было никакой скованности и никаких перегибов – это был рассказ хозяина земли.

 

Административное здание в Кусапате


Генрик описал нам историю села, ту роль, которую сыграли Атабекяны в жизни села и всего Джраберда. В свое время Кусапат был большим селением и одним из культурных центров Джрабердского княжества. Культурные традиции продолжались и в составе Российской империи: усилиями Атабекянов в селе была открыта школа, которая в 2008 году собирается отмечать свое 130-летие. В XIX веке мелики Атабекяны не только осуществляли управление всем Джрабердским меликством, но и единолично владели пятью тысячами дымов в семи селениях, среди которых Оратах, Мартакерт, Кармираван, Цахкашен, Мец Шен, Мохратах и еще одно, название которого Генрик не вспомнил. Значительная часть жителей этих селений родом была из Кусапата, в разное время они переселились ниже в долины. Однако помнили о своем происхождении и потому называли Кусапат не иначе как Шен, что на местном наречии означает «большое/главное селение».

Мельница Атабекофф (гравюра неизвестного французского художника)Сегодня Кусапат значительно меньше. Село состоит из двух основных кварталов: Меликанц Шен, где были расположены дома Атабекянов и других родственных им родов (развалины этих домов до сих пор высятся на холме над дорогой в центральной части села) и Джанабек Тах. По словам Генрика, раньше в селе была церковь Сурб Аствацацин, построенная предками Атабекянов. Но коммунисты разрушили церковь и построили из ее камней какое-то безликое административное здание, где нынче расположена сельская администрация.

В свое время в Кусапате было одиннадцать мельниц, расположенных вдоль реки, каждая со своим названием – Меликанц, Марутанц и т. п. Большинство из них принадлежало Атабекянам. Я вспомнил отрывки из книги известного русского историка немецкого происхождения Василия Потто «Первые добровольцы Карабаха в эпоху водворения русского владычества», где рассказывалось о том, как мелик Иванэ Атабекян спасал окруженные и осажденные русские войска от голода, бесплатно и с риском для жизни доставляя им муку с этих самых кусапатских мельниц. Позже, в Ереване, замечательный специалист по армянским памятникам Самвел Карапетян любезно предоставил мне электронную копию чудом сохранившейся гравюры неизвестного французского художника, путешествовавшего в начале XIX века через Кусапат и запечатлевшего одну из мельниц Атабекянов.

Генерал-лейтенант Андрей Адамович АдабекянВ Кусапате два кладбища – Меликанц hАнгстаран и другое, безымянное, где, видимо, хоронили простых крестьян. Безымянное кладбище относительно новое. На кладбище же Меликанц, по свидетельству Самвела Карапетяна (со слов Генрика), есть могилы XI-XII веков. Генрик согласился показать нам Меликанц hАнгстаран. Мы вернулись к началу села, ниже по дороге в сторону Мартакерта, и, повернув налево, поднялись по проселочной дороге вверх по крутому холму. Когда наша «Нива» забралась на вершину холма, перед нами открылось выжженное солнцем пространство с нагромождением всевозможных каменных плит, хачкаров и стел. Земля была покрыта высокой сухой травой, фиолетовыми и синими колючками. Оказалось, что на кладбище захоронены не только Атабекяны, но и представители других видных родов Кусапата, возможно, также и потомки бывших кусапатцев, позже переселившихся в долинные селения. Я увидел могилы представителей других аристократических родов Арцаха, например, Акоба Пирумяна из Нахичеваника. Петляя между могилами, мы прошли минут пять и, наконец, дошли до нескольких могильных плит, довольно близко расположенных друг от друга. «Здесь могилы тех самых Атабекянов – мелика Вани, Акоп-бека и их потомков», – сказал Генрик. Сложно передать мои чувства. На каменных плитах богато и в то же время сдержанно украшенных орнаментами, я читал: «Здесь похоронен великий князь Джраберда, бывший мелик Иванэ Атабекеанц, скончавшийся 88 лет от роду»; «Сие супруга мелика Вани по имени Варди в год 1857»; «Сие могила Джалал-бека, сына Акоба-сотника, внука великого князя Атабека…» Я касался могильных плит, в душе было смешение чувств – волнение, смятение, благоговение, а в голове путались мысли. Вот они, мои предки. С тех пор прошло почти два века. И вот я стою у корней древа, на котором я всего лишь лист.

На обратном пути я узнал о неприятном: сегодня в Кусапате Атабекянов не осталось. Причин тому несколько. Частью Атабекяны еще в XVIII-XIX веках переселились в северную Армению, Грузию и далее в Россию. Причем миграционный путь легко проследить по тем селениям, в которых они обосновывались. Он начинался от Кусапата и тянулся на северо-запад по коридору Гандзак-Восканапат-Берд-Ачаджур-Беркабер-Меликгюх-Киранц-Ноемберян и далее в Тифлис, с миграционными ответвлениями в Иджеван-Дилижан и Болнис-Хачен-Ахкерп. О переселениях Атабекянов «в Россию» (дело в том, что в самом начале XIX века армянские провинции Гардманк, Тавуш и Лори уже были в составе Российской империи, в то время как провинция Арцах все еще находилась под властью Персии) писал Потто. В своих «Меликствах Хамсы» Раффи также рассказывает о большом переселении жителей Джрабердского и других меликств в Восканапат и Болнис-Хачен в 1804 году. Это были вынужденные переселения: арцахцы спасались от персидского ига. Но в результате обескровливалась вотчина Атабекянов. Второй удар по Атабекянам Кусапата пришелся в годы большевистского террора, когда сталинские чекисты арестовали всех оставшихся в Кусапате членов рода – часть расстреляли, других сослали в Сибирь. Причина одна: Атабекяны были дворянским, княжеским родом, а в Стране Советов это каралось смертью. Из кусапатских Атабекянов чудом спаслись лишь те, кто ранее переселился в соседние селения, как, например, Гарегин Атабекян, поселившийся в Мехмане и женившийся на местной гречанке. В Мехмане мне удалось встретиться с потомками Гарегина – семейством Левона Атабекяна, который рассказал, как большевики выносили из домов кусапатских Атабекянов книги и сжигали их.

Страница из неопубликованной рукописи Саргиса Асан-Джалаляна «Агванк»Наконец, третий удар джрабердские Атабекяны испытали летом 1992 года, когда азербайджанская армия оккупировала весь северный Арцаху и была близка к тому, чтобы уничтожить население НКР. Десятки армянских сел были уничтожены, тысячи беженцев, среди них и Атабекяны, вынуждены были покинуть родину предков. 7 июля 1992 года азербайджанцы захватили Кусапат, разграбили и подожгли почти все дома. Позже, когда село было освобождено от азербайджанских захватчиков, лишь немногие жители смогли вернуться к разоренным родным очагам. По словам Генрика, из более чем 600 человек, проживавших в 1990 году в Кусапате, сегодня в селе живут не более 240 человек.

Как бы то ни было, Кусапат живет и постепенно возрождается. В центре села кусапатцы воздвигли хачкар в память о воинах-освободителях Арцаха. Генрик пояснил, что он посвящен всем воинам, боровшимся за свободу родной земли, а значит, и меликам Атабекянам.

 

* * *

Во время моей поездки в Арцах мне довелось побывать в разных местах края: в Ванке, Араджадзоре, Мехмане, Мартакерте, Майраберде (Аскеране), Дрмбоне, Тигранакерте… Рассказ об этих селениях и людях, живущих в них, занял бы слишком много времени. Да и невозможно передать на нескольких страницах текста весь колорит местного быта и всю гамму чувств, которые довелось испытать. Я проезжал Качахакаберд – твердыню хаченских князей Асан-Джалалянов, наших отдаленных родственников – и удивлялся, насколько эта крепость доминирует над окружающим миром, при этом никак не нарушая его гармонию, равновесие ландшафта. Гандзасарский монастырь поразил изысканностью архитектурного вкуса и богатством орнаментов. Крепость Майраберд (скорее длинная стена через всю долину Каркара наподобие китайской, которая преграждала путь тюркским кочевым ордам в сердце Арцаха) настолько сочеталась с окружающим пейзажем, что казалась вписанной сюда самой природой. И везде в беседах с людьми меня не покидало ощущение «ожившей» армянской истории. Одно дело – отвлеченно читать толстые академические тома истории Армении в одной из квартир городского высотного дома, и совершенно другое – касаться рукой надгробного камня того самого великого князя Асана-Джалала Дола в Гандзасаре, сидеть на недавно раскопанных белокаменных стенах арцахского Тигранакерта, основанного легендарным Тиграном II Великим, молча стоять у могил своих предков, похороненных два века назад, и впервые осознавать, что история – это нечто большее, чем воспоминания о прошлом.

Автор выражает благодарность Самвелу Карапетяну за предоставленные ценные материалы, капитану Сурену Сарумяну за организацию поездок по Арцаху и главе общины Кусапата Генрику за сведения относительно Кусапата.

Средняя оценка:5/5Оставить оценку
Использован шрифт AMG Anahit Semi Serif предоставленный ООО <<Аракс Медиа Групп>>