"Дух обновления" - Тигран МАНСУРЯН

Дух обновления

Тигран МАНСУРЯН

Он хотел удалиться в церковь на Севанском острове и заниматься своим делом. Отказали. Если бы не этот отказ, он, возможно, не перебрался бы в Полис, не прошел бы через ад, не оказался бы в лечебнице для душевнобольных. Рассказывают, что он был веселым и остроумным человеком, любил пошутить. Это свойство особенно ярко проявлялось при общении с детьми. В его творческом наследии столько работ, порожденных и вдохновленных светом, что иногда задумываешься: неужели на устах нашего народа были такие светлые песни? Может быть, ошибся поэт, сказав, что наши песни безрадостны и напоминают плач? Конечно, Комитас создал не только “ІЭпбхЭЗ”« “¶ісбхЭ і, УЗхЭ і •іЙЗл”, но и “ЮбХ»с зіЭ”, “ІЛ, ШісіЙ зіЭ” . Несмотря на это, его образ представляется нам преимущественно с трагическими акцентами. Действительно, трагическое всегда сопровождало его, начиная с самого детства. Комитас был сиротой. Если согласиться, что бывают гении светлые и мрачные, то гений Комитаса, безусловно, светел — не только своими творениями, но и возданием по достоинству тысячелетнему наследству. И все же мрак и трагедия, сопутствовавшие ему в жизни, словно призваны до наших дней неусыпно сопровождать его имя. Поставив в ряд созданные им жемчужины, мы обретем призывный, манящий родной мир со звонкими голосами. Если нашлись те, кто бежал из нашей действительности и страны, чтобы поселиться в сотворенной Комитасом Армении, воистину целостной по своим космогоническим свойствам, они знают, что это подлинный рай. Блаженны души, имеющие второй дом в иной реальности. Блаженны те, кто проторил себе дорогу между этими двумя мирами. Для кого дом и вера, мощь и созидание красоты в земной действительности согласуются с комитасовским раем. Легко ли пройти путь между двумя реальностями? Легко ли перенести критерии того мира в этот? Ответы на подобные вопросы равносильны нашей сегодняшней оценке Комитаса. Господи, какие только препятствия не пришлось ему преодолеть на пути к утверждению в культурном поле своего композиторского искусства, своей эстетики и научной мысли. Насколько ясно мы сформулировали задачи, сопряженные с разграничением "Восток-Запад" пространств нашей музыкальной культуры? Восток не знает такого явления, как композитор. Восточная музыка не прошла путь сменяющих друг друга композиторских школ. Родившись однажды вместе с мифом и космологией, она продолжала существовать, как составная часть ритуала. Более того, материал для пения и игры на музыкальных инструментах не сочинялся, а заново интерпретировался, обновляя древнее наследие. На протяжении веков действующие на Востоке схожие музыкальные модели персонифицировались и индивидуализировались в основном силами исполнителей. Эти вековые модели Востока индивидуализировались в той мере, в какой их обновляли одухотворенность и мастерство певца и музыканта. Музыкальная культура Запада издавна была знакома с личностью композитора. В течение столетий здесь создавались композиторские школы и развитие музыкальной культуры вверялось великим личностям. Музыка Востока и Запада различны, иногда даже противоположны по своей основе, по способу существования. Комитас был одним из редких армянских композиторов, реализовавшим композиторское восприятие во всем глубоком смысле этого слова. Реализовавшим для кого — для армянского крестьянина, для которого музыка была элементом культуры, преимущественно в восточном вкусе? Хотел ли крестьянин слышать свои песни вне контекста живой действительности, прошедшими через композиторский опыт и музыкальную грамотность? Или песня армянского крестьянина, его игра на инструменте, пройдя через горнило композиторского мышления, должны были завоевать армянские салоны Тифлиса и Полиса? Но ведь в этих салонах признавали только европейскую музыку, связанную с именами знаменитых авторов, исполнителей. По слухам у одного из тифлисских армян — любителя музыки, богача и коллекционера произведений искусства — хранилось дома подлинное письмо Бетховена. Мог ли Комитас встать в один ряд с известными композиторами Запада для этого человека и таких как он? Помимо попыток срастить края трещины между двумя полюсами музыкальной культуры Комитас разграничивал и картографировал наше музыкальное пространство. Сегодня отношения Восток-Запад продолжают накладывать тяжелую печать на нашу музыкальную психологию. Сила, способная разгладить эту глубокую морщину — Комитас и берущая от него начало музыкальная школа. "В Полисе мы с Варужаном вступили в полемику с Комитасом, — вспоминал Костан Зарян. — Мы были убеждены, что будущее армянской музыки основано на традициях армянской культуры. Комитас считал, что наша музыка будет развиваться на основе фольклора". Напрашивается вывод, что в кругах нашей интеллигенции еще не осознана во всей глубине роль Комитаса, которому и в этом вопросе пришлось преодолевать сопротивление. Желание Комитаса уединиться на Севанском острове диктовалось не только потребностью творческих поисков. Он вынужденно попытался предпринять этот шаг. Те, кто знаком с биографией Комитаса, знают, что на все свои многочисленные прошения об уединении в монастыре он получал отказ. Пожалуй, именно после этого его жизни суждено было пойти по скитальческим дорогам. И на этих дорогах предстояло развеяться по ветру листам его рукописей. Судьба многих из них до сих пор неизвестна. Значительную часть рукописей из разных концов света удалось собрать в Ереване, и на их основе комитасоведение достигло серьезных результатов. Несмотря на это, творениям Комитаса до сих пор приходится встречать противодействие. В противном случае не возникло бы необходимости в "переводах" Комитаса — во множестве обработок его музыки. Прозрачность, разреженная воздушная ткань его партитур, подчеркивает бедность и все изъяны ремесленников нашего вчерашнего дня. Благодаря этим обработкам, кажется, установился, в конце концов, армянский музыкальный салон. Среди салонных обработок есть действительно талантливые образцы, чье существование в той или иной степени было оправдано, по крайней мере, в рамках салона. Однако нет нужды подстраивать музыку Комитаса под салонные требования. По международным музыкальным критериям современности его песни в состоянии с одной стороны раскрыть тысячелетние глубины нашей музыки, с другой — составить мощный фундамент для развития ориентированной в будущее композиторской школы. Существующие обработки комитасовской музыки представляют собой не что иное, как новую попытку чуждого Комитасу искусства препятствовать усвоению его творчества. Проблема не в качестве этих обработок, важно указать на них, как на еще одну сферу противодействия музыке Комитаса. Есть и другие примеры. Слава Богу, удалось преодолеть ту фазу, когда не было возможности исполнять духовную музыку Комитаса. Теперь комитасовский "Патараг" имеет право звучать в наших концертных залах наравне с баховскими и бетховенскими мессами. Впервые увидело свет достаточно полное собрание теоретических работ Комитаса, часть из которых, конечно, уже публиковалась. Издание этого тома — еще один этап на пути к возвращению Комитаса в жизнь. Снят еще один слой навязанной ему трагичности, и нам все больше открывается обновляющий дух гения.